Шинкарёв

У нас в стране многие знают, что если твой адрес фактического проживания не совпадает с регистрационным штампом в паспорте, то в поликлинике вас ждет ежегодный ритуал «продления прикрепления». Не сказать, чтобы эта процедура была сильно обременительной, но, случается, и она способна преподносить сюрпризы…
[Понадобилось мне на днях зайти в поликлинику.]
Стараясь не дышать глубоко (носы у моих соседей по очереди в регистратуру были такого цвета, что, добравшись до окошка, я чуть, забывшись, не сказал: «Две по ноль-пять»), называю фамилию и адрес.
Через минуту сестра возвратилась с карточкой в руках.
- У вас прикрепление закончилось, - и взглядом отправила меня к стойке, где из пластикового кармашка послепразничным букетом растрепанно торчала пачка бланков.
Подхожу снова, протягиваю заполненный бланк в окошко.
- Надо подписать в четыреста девятом.
В четыреста девятом, за обитой дерматином дверью с табличкой «Зам. главврача по оргработе», мужчина с прической зрелого Ленина распекал проштрафившегося интерна. На приоткрывшуюся дверь (как надоели эти посетители!) он, не спуская с распекаемого глаз и не меняя позы, отозвался: «Подпишите в тристадвадцатьчетвертом».
Этажом ниже коридор гудел людьми. По счастью, к другому замглавврачу из 324-го не было никого.
В просторном трехоконном кабинете, в торце большого совещательного стола, сидела женщина во врачебном халате.
Я протянул заявление.
- Паспорт.
Женщина, цокая нарощенным ногтем по клавишам, указательным пальцем набрала несколько букв фамилии. Скосилась на экран.
- Кто в квартире проживает?
- Я проживаю.
- А Виктор Николаевич?
- Что Виктор Николаевич?
- Виктор Николаевич Шинкарёв. Он согласен?
- А почему мне нужно его согласие?
- Как это почему? Он же у вас проживает. Шинкарёв Виктор Николаевич. Тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения!
От неожиданности я подвис. Признаться, в подобных ситуациях я сразу начинаю искать поблизости скрытые камеры. Уж очень не охота глупо выглядеть, когда вдруг все закричат: «Поздравляем! Это был розыгрыш!». По закону жанра, сейчас в кабинет должна ворваться какая-нибудь роженица. Или, что еще лучше, бригада реаниматологов, чтобы, втащив умирающего, начать борьбу за жизнь прямо на большом столе… Я и сейчас пробежал глазами по углам кабинета. Вроде бы ничего подозрительного. Конечно, скрытая камера могла быть встроена в глаз президентского портрета у врача за спиной. Но, я уверен, что такого святотатства замглавврача себе позволить не могла даже ради веселого розыгрыша. Поэтому вместо выкрика: «Я вас раскусил!», пришлось продолжать этот диалог абсурда.
- Я не знаю кто это такой.
- А вы припомните. Подумайте хорошенько. Может, вам когда-то сильно нужны были деньги? Или однажды вас попросили помочь дальнему родственнику?
- А может это у вас здесь у кого-то рука дрогнула? (Впрочем, я живу на одном месте достаточно давно, чтобы знать, что и в соседних квартирах никаких Шинкарёвых не водится).
- Это абсолютно исключено, вы же видите, что мы у всех спрашиваем паспорт, прежде чем прикреплять.
По мере того, как диалог медленно, но неизбежно заходил в тупик, разыгрывающаяся фантазия начинала рисовать фантасмагорические картины. В полумраке домашней прихожей вдруг возник и стал проявляться чей-то образ. Кажется, мужской. Да, несомненно мужской. На безволосой голове светилась желтизной оголённая кожа. Он сидел у дальней стены, на банкетке, в белом плаще с кровавым подбоем, по-кавалерийски откинув спину. Шинкарёв! Шинкарёв, не глядя на вошедшего и не меняя позы, начинал по-мефистофелевски раскатисто смеяться.
Подумалось, что ещё немного, и у меня сейчас потребуют непременно отыскать Шинкарёва, собственноручно доставить в кабинет, и, возведя на плаху большого совещательного стола, потребовать от него прилюдного отречения и покаяния.
Я решил рубить этот гордиев узел по-македонски.
- А давайте мы его выпишем.
- Выпишем?..
Не знаю, что убедило ее согласиться. То ли та горячность, с которой я отстаивал свое право не делить внимание нашего участкового врача с В.Н.Шинкарёвым. То ли лежащая перед глазами моя медицинская карта; за долгие годы обслуживания она распухла и обветшала, как судовой журнал Фернана Магеллана на третьем году кругосветного путешествия. А может быть, это была посетительница, в некогда модной шляпке цвета крем-брюле, что уже два раза заглядывала в кабинет, и каждый раз прикрывала дверь с громким вздохом.
Но она согласилась. Достала лист.
- Пишите.
- Заявление?
- Заявление.
- Что писать?
- Пишите так. На имя главврача. Прошу, выписать… Нет, прошу отписать от обслуживания из моей квартиры Шинкарёва Виктора Николаевича, так как такой гражданин мне не знаком и в моей квартире он не проживает. Да, и подпись внизу не забудьте…

Вернувшийся с того света



Это случилось в те годы, когда единое пространство одной шестой части суши уже было расколото трещинами границ, но люди и заводы все еще пытались по старинке цепляться за расползающиеся пучки изветшалых нитей отлаженных связей.
Collapse )

Сигнатура



В отличие от заметно растерявшего популярность собирания коллекций пустых банок из-под пива, такое хобби, как коллекционирование автографов, по прежнему находит своих поклонников.
Захотелось и мне рассказать о своем небольшом виртуальном собрании подписей.

Collapse )

Школьное. Как я сменил школу. Часть 1

Школа первая моя своей привратною табличкой извещала всякого туда входящего, что, помимо цифрового обозначения, обязательного для всех общеобразовательных учреждений города, она имела еще и имя собственное.
Collapse )

Проверяя теории Менделя…

Почти всю свою сознательную жизнь я хожу в бассейн.
За долгие годы посещений успел переменять почти все, что есть в городе.
В моем подростковом возрасте мы всей семьей ходили в старый бассейн в центре, что был в нескольких троллейбусных остановках от дома.
Мне он запомнился тем, что из раздевалки в душевую надо было сначала идти длинным, холодным, продуваемым сквозняком коридором, а потом, поднявшись этажом выше, возвращаться другим почти столько же до дверей душевой.
Collapse )

Фрагменты Неаполя. Часть 3



К кассовым окошкам на вокзале – большие хвосты.
В очереди тебя ежесекундно кто-то задевает, притирает, протискивается мимо, норовит наступить на пятки.
В таких местах руку лучше с кошелька не снимать.
Добрались до кассы.
Окошко врезано на высоте чуть выше твоего поясного ремня, и, чтобы пообщаться, надо принимать довольно раскоряченное положение.
А я то думал, что поза просителя при разговоре с кассиром – это исключительно наше…
Называю станцию, уточняю цену, раскрываю кошелек.
Снизу, из просвета между мной и кассой, выскакивает кучерявая нечесаная детская голова.
Она одновременно говорит тоненькой просительной скороговоркой, тянет грязную ладошку, и косится в раскрытый кошелек, оценивая «твою перспективность»…

Электричка в сторону Салерно частит с остановками.
За окном - закольцованный набор картинок - синь залива, цитрусовые рощи, коробки социального жилья.
На платформах продают недорогой фреш из мясистых апельсинов.
Народ в вагоне – местный, разный.
Типичные пассажиры пригородных электричек.
С небольшими вкраплениями туристов.

Очередная остановка.
В вагон с шумом врывается стайка молодых приматов.
Штук шесть.
Дозорный пробежал вперед-назад по проходу.
Остальные, сбившись в группу, гроздью повисли на скамье при входе, частью оседлав спинки, частью – рассевшись столбиками с подтянутыми ногами, как макаки на ступеньках у храма Хануману.
Затараторили на своем языке, принялись, указывая пальцами, изучать едущих и пытаться незаметно стянуть съестное, занялись грумингом и распределением социальных ролей в группе.
Один из, заметив симпатичную самочку, пересел в соседнее купе, и, перевесившись через спинку, стал убеждать ее все бросить и ехать дальше с ними.
Для усиления эффекта постоянно брал за руки.
Со стороны такое внимание выглядело очень навязчивым.
Я следил за реакцией соседей по купе.
Ни сама приглашаемая, ни окружающие беспокойства не проявляли.
Возможно, здесь так принято, а в черно-белых фильмах про юг нас зачем-то дурачили…

Другой извлек из-за спины гитару.
Зазвучала песня.
Остальные взялись в такт хлопать и топать ногами по скамьям.
Это было шумно и не очень походило на мелодии и ритмы Сан-Ремо.
Впрочем, в голосе певцу было не отказать.
Вторично подумалось про монастырь и свой устав.
Оглянулся.
Половина вагона, вне зависимости от возраста, подпевала или раскачивалась в ритм.
Почудилось, что я в Болливуде.
За окном замелькал асфальт перрона.
Как вспугнутые воробьи, они гуртом бросились к дверям.
Поезд тронулся.
Пассажиры вернулись к прерванным занятиям.
Снаружи, в окне напротив самочки, на стекле расплылась гримаса с усилием придавленной к стеклу мордашки…

Август. Варшавский мост

Автобус брестского автопарка дребезжа втащил свое тело под навес погранперехода «Варшавский мост».
В этот аномально жаркий августовский день двести километров от польской столицы до границы дались ему нелегко.
Еще тяжелее - его немногочисленным пассажирам.
Кондиционеры не работали.
Не спасали ни шторы, задернутые как на автобусах, увозящих из Буденновска отряд Басаева, ни открытые люки, создающие в салоне эффект работающего большого фена для сушки волос.
На польской стороне погранперехода было пусто.
Автобус, вздохнув гидравликой, распахнул двери, а его сегодняшний погонщик, нацепив краги и вооружившись крюком, отправился обнажать автобусное нутро, поднимая крышки багажных секций.
Выдержав полагающуюся по статусу паузу, из будки появились два пограничника.
Пан – постарше, пани - совсем молодая, а потому не забывшая прихватить с собой из будки гримасу серьезности.
Работали по схеме вагонных контролеров: он начал проверку с водителя, она – с разморенного трудностями дороги командировочного на заднем диване.
Пан-пограничник был в благостном расположении духа и хотел сегодня шутить.
Он, взяв в руки первый паспорт и окинув взглядом сидящих, повернулся к водителю.
- А что это у вас здесь такая духота? У вас же «МАЗ». А у «МАЗа», я знаю, кондиционер лучше, чем в «Мерседесе» работает.
- Давно отремонтировать прошу, – тоном крепостного отозвался тот.
- Я бы на таком и до Бялой ехать не рискнул.
Сошлись в середине салона.
Пани, возвращая последний проверенный паспорт, повернулась к напарнику.
- Цо то ест «кон-ды-ци-анер»?
- «Кондиционер» - то ест климатызацыя.
- Цо то за дивны ензык росийски – кондыцыанер.
Махнув водителю проезжать дальше, парочка направились к будке.

У мясной витрины

По торговому залу расхаживал клоун.
В парике, с белым макияжем мима, с закрученными вверх узкими кончиками черных усов.
Такими, какие обязательно должны быть у цирковых силачей на старых фотографиях.
Со связкой желтых шариков на палочках, он выискивал покупателей с детьми, делал несколько движений ногой или задом, и вручал ребенку шарик.
Затем – уже родителям - скидочный купон на какое-то детское шоу.
Некоторые дети, увидев дядю с белым лицом, пугались.
Вот и сейчас очередная трехлетка спряталась за мамину ногу, обхватив ее ниже колена.

Collapse )